Николай Григорьевич Рубинштейн (1835-1881) – выдающийся русский пианист, дирижёр, педагог, музыкально-общественный деятель. Учился у Т. Куллака, З. Дена, Ф. Гебеля, А. Виллуана. Основатель Московского отделения Русского музыкального общества, Московской консерватории, её первый директор, профессор.

Н.Г. Рубинштейн посвятил музыкальному просветительству и педагогике всю свою жизнь. Он шёл сам и вел за собой учеников через осмысление – к переживанию, через наблюдение закономерностей музыки – к познанию её содержания. Он «заражал» учеников впечатляющим показом фортепианной игры.

Один из основополагающих принципов педагогики Николая Рубинштейна – индивидуальный подход к каждому, с кем ему приходилось делиться знаниями. Среди многочисленных учеников Н.Г. Рубинштейна – Э. Зауэр, А.И. Зилоти, А.Ю. Зограф, Р.В. Геника, А.К. Аврамова, С.И. Танеев, которые впоследствии тоже стали замечательными педагогами.

*«Н.Г. Рубинштейн выработал себе вполне определенную манеру преподавания. Он старался вызвать самодеятельность учащихся, заставляя их делать анализ заданных им работ, надписывать doigt (фр. пальцы) по своему усмотрению и т. д. Он делил свой класс на несколько групп, составленных приблизительно из равносильных по развитию и способностям, и всякой такой группе давал одну пьесу. Играл заданный урок один кто-нибудь из группы, но если этот избранный оказывался неготовым или плохо играл, то его место занимал другой или другая. Тогда сообщалось множество объяснений, делались замечания, так что нередко одна часть заданной сонаты (или какая-либо другая пьеса) занимала весь двухчасовой класс. Но случалось также, что играли и разное: выученное прежде, разные этюды и т. п.

Всё это было бы прекрасно, если бы руководитель имел достаточно терпения и спокойствия: но Н. Г. Рубинштейн давал за уроком полную волю своему пылкому темпераменту, кричал, бранился, и вследствие того почти все, кому приходилось играть, чувствовали большой страх и, конечно, играли вследствие того хуже, нежели могли бы сделать это в спокойном состоянии.

Во всяком случае преподавание в этом классе отличалось большою серьезностью, и на мало-мальски способных действовало очень развивающим образом, хотя это доставалось ценою чрезвычайных усилий учащего и учащихся».* (Н. Кашкин).

«Я глубоко убеждён, что блестящие достижения в педагогике Н. Г. Рубинштейна объясняются необычной магнетизирующей силой его личности, необыкновенной проницательностью в диагнозе и, прежде всего, прирожденной способностью успешно передавать другим свои глубокие знания. Тонким чутьем обнаруживая недостатки каждого, он тотчас же находил самые действенные средства для их устранения. Согласно девизу “нельзя мерить всех на один аршин”, он с каждым обращался индивидуально. Подобно тому, как аппликатура, в зависимости от свойств руки, выписывалась им совершенно по-разному, так и все обучение основывалось на технических и духовных возможностях данного лица. Даже общение с каждым учеником обусловливалось его характером и темпераментом». (Э. Зауэр).